Октябрьское восстание. Подготовка

Ленин призывал большевиков использовать благоприятную возможность для захвата власти, возникшую осенью 1917 г. «Нельзя колебаться самим, иначе доверие масс будет утрачено», — настаивал он в октябре.

10 октября ЦК РСДРП(б) обсуждал вопрос об организации вооружённого восстания. После эмоционального выступления Ленина за восстание вместе с ним проголосовали десять членов ЦК и двое (Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев) против. Последние предупреждали, что «в России за нас большинство рабочих и значительная часть солдат, но остальное под вопросом». Но преодолеть ленинское влияние они не смогли.

Позиция вождя большевиков сыграла решающую роль. Троцкий отмечал в своём дневнике, что если бы в октябре 1917 г. в Петрограде не было бы Ленина и его самого, то не случилась и Октябрьская революция. Действительно, верхушка большевиков, несмотря на принятое решение, колебалась. Ссылались на то, что многие трудящиеся находились в пассивном состоянии. Так, один из рабочих руководителей Выборгской стороны говорил осенью 1917 г. меньшевику Ф. И. Дану: «Мы июльских дней не забыли и новой глупости не сделаем». Правда, большевик М. Я. Лацис, наоборот, отмечает наличие повстанческого настроения рабочих именно в Выборгском районе, где была сосредоточена масса крупных предприятий.

16 октября собралось расширенное заседание ЦК большевиков. Ленин настаивал на формальном подтверждении резолюции 10 октября с условием, что «благоприятный момент и целесообразные способы наступления» будут указаны большевистским руководством. Альтернативную резолюцию предложил Зиновьев: «Не откладывая разведочных, подготовительных шагов, считать, что никакие выступления впредь до совещания с большевистской частью съезда Советов недопустимы». И всё же большинством голосов приняли ленинскую резолюцию.

Ленину было важно добиться своего, поскольку он подозревал колеблющихся членов партийного руководства в том, что они намерены откладывать до бесконечности соответствующее решение. Кроме того, не исключено, что Ленин руководствовался следующим соображением: если бы инициатива восстания исходила непосредственно от съезда Советов, то после победы это могло придать съезду слишком большую власть и влияние в обществе... Согласно информации части партийных работников с мест, рабочие массы, максималисты и анархисты готовы были независимо от большевиков восстать против правительства. В таком случае большевистская партия утратила бы всякий контроль над ситуацией и канула в политическое небытие. Старый партийный работник Эйно Рахья недвусмысленно предупредил: «…массы сознательно готовятся к восстанию. Если бы питерский пролетариат был вооружён, он был бы уже на улицах, вопреки всяким постановлениям ЦК».

Положение Советов в 1917 г. было весьма противоречивым. С одной стороны, они крепли, обретали общероссийскую структуру. Так, в Петрограде с З по 24 июня проходил Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Участники съезда избрали Центральный исполнительный комитет (ЦИК), орган, призванный координировать действия Советов по всей стране. С другой стороны, для политики эсеро-меньшевистского большинства в Петросовете и ЦИК весной — осенью 1917 г. характерна череда политических манипуляций. По мнению очевидца и участника событий Н. Н. Суханова, реальная власть в Петросовете уже весной 1917 г. оказалась сосредоточена в руках исполнительного комитета. Он состоял из нескольких десятков высокопоставленных партийных функционеров — меньшевиков и эсеров. Как правило, они не являлись делегатами от заводов, а были по настоянию партий «кооптированы» в исполком. Последний принимал основные решения, которые затем выносились на обсуждение в Совет. Сами члены Совета обычно не согласовывали принимаемые решения с избравшими их трудовыми коллективами. В таких условиях возросла роль фабзавкомов и различных местных инициатив. Партиям было труднее контролировать массу отдельных местных организаций трудящихся. Всё чаще они выходили из-под власти эсеро-меньшевистской коалиции. Назревал новый социальный взрыв.

Главным доводом в пользу восстания оказалась позиция огромного Петроградского гарнизона. Толчком к пробуждению его активности послужил октябрьский приказ А. Ф. Керенского о подготовке воинских частей гарнизона для выступления на фронт.

Приказ вывел солдат из апатии, в которой они пребывали после июльских событий. 9 октября 1917 г. Петросовет, несмотря на сопротивление меньшевиков и эсеров, создал Военно-революционный комитет (ВРК) — официально для обороны города от «военных и штатских корниловцев». В него вошли представители всех леворадикальных сил: большевиков, левых эсеров, анархистов, фабзавкомов, солдат, моряков Балтийского флота и т. д. Председателем комитета был избран левый эсер Павел Лазимир. Таким образом, появился вполне легальный орган для подготовки вооружённого восстания против действующего правительства.

Рабочий Эдуард Дуне вспоминает о периоде двоевластия между февралём и октябрём 191 7 г., в основном на примере завода «Проводник». Несмотря на более короткий рабочий день, количество производимой продукции не уменьшилось, Трудящиеся стали работать гораздо интенсивнее, чем до революции (прежде они работали вполсилы, поскольку не хотели, чтобы администрация изменила им расценки). Администрация и рабочий комитет трудились в полной гармонии, причём через комитет проходила и вся финансовая документация. Однажды заводу угрожал простой из-за нехватки топлива. Тогда администрация предприятия обратилась за помощью к фабзавкому, который помог наладить снабжение через Советы, единственную реальную власть в то время.

Уже в мае на заводе начали обсуждать призыв Ленина к установлению власти Советов. Но как понимали это рабочие? Вот как Дуне передаёт слова заводского лидера большевиков Тимофея Сапронова: «Большевики говорят, что передача власти Советам будет означать то, что у нас уже есть на заводе, — диктатуру пролетариата. У нас больше нет охранников и полиции, мы работаем восемь часов в день по тем же расценкам, но зарабатываем столько же, сколько раньше за 12 часов. У нас нет царя и полиции, но порядка больше, чем до революции. Нет больше ограблений, краж, пьянства и хулиганства. Если мы смогли организовать революционное правительство на одном заводе, почему мы не сможем сделать это по всей России? Пусть буржуазия продолжает торговать и строить свои домны и заводы, но власть должна оставаться у рабочих, а не у владельцев заводов, торговцев и их слуг». «Как же организовать такую власть?» -— спрашивает Дуне. Никто точно не знал. Меньшевики доказывали, что Россия не готова к социалистической революции. Однако основная масса рабочих всё больше тяготела к большевикам и опиралась на свой опыт организации рабочего контроля. Но, отмечал Дуне, «мы конечно же не представляли себе диктатуру пролетариата как диктатуру партии большевиков. Наоборот, мы искали союзников, другие партии, которые желали бы вместе с нами идти путём строительства советской власти».

Похожие темы