Разгром Партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР). 6 июля 1918

Весной — летом 1918 г. влияние Партии левых социалистов-революционеров (интернационалистов) на общество усиливалось, и её численность быстро увеличивалась. К июлю 1918 г., к третьему партийному съезду, в ней состояло более 200 тыс. членов. После IV съезда Советов, утвердившего в марте 1918 г. Брестский мирный договор, левые эсеры вышли из состава правительства. Они заявили о своей оппозиционности избранному большевиками политическому курсу. Это означало развал правящей коалиции, резко сужало социальную базу режима и вело к его дестабилизации.

Уникальность положения ПЛСР заключалась в том, что летом 1918 г. она оставалась единственной крупной легальной советской партией, оппозиционной большевикам. Партия имела собственную прессу, занимала прочное положение в Советах, могла опереться на дружественные воинские части и боевые организации. Всё это автоматически превращало её в рупор для обиженных новой властью.

Левые эсеры заняли сторону крестьян. Они выступили против реквизиций хлеба. Порой крестьяне записывались в ПЛСР целыми деревнями. Партия пользовалась поддержкой и среди городских рабочих, религиозных сектантов. Летом 1918 г. к левым эсерам начали переходить разочаровавшиеся в политике своей партии большевистские активисты. Она быстро превращалась в огромную, влиятельную силу. И данное обстоятельство не могло не смущать большевиков.

Между тем в режиме, который строили большевики, не было места для оппозиции. Задачу восстановления государственного контроля над регионами не удавалось решить, не создав монолитную центральную власть. А тут ещё разгорающаяся Гражданская война! Большевикам стало не до игр в парламентскую оппозицию.

Левые эсеры оказались не готовы к вооружённому конфликту с большевиками. Не было у них ясности и в плане программных требований. Одни региональные организации выступали за передачу промышленности и земли в руки трудовых коллективов, за общество всеобщего самоуправления во главе с Советами, что сближало их с максималистами и анархистами. Другие придерживались в экономике позиций, близких к большевизму. Часть левых эсеров выступала с резкой критикой большевизма, а часть продолжала видеть в большевиках своих «товарищей».

Левые эсеры до какой-то степени были партией власти (или так могло показаться). Это привлекало в их ряды особую категорию людей: карьеристов, убеждённых государственников. А с другой стороны, в их ряды вступали революционные рабочие и целые общины крестьян, не желавшие никакой государственной опеки и контроля. Так что партия была весьма неоднородным образованием. Кроме того, втянувшись с первых дней своего существования в водоворот гигантских событий, она просто не поспевала за ними.

III съезд ПЛСР (июнь — июль 1918 г.) постановил «выпрямить линию советской политики». Его делегаты надеялись собрать большинство на V Всероссийском съезде Советов. Они выступили против Брестского мира, за ликвидацию Совнаркома и передачу всей полноты власти Советам. 24 июня 1918 г. ЦК ПЛСР по предложению лидера партии М. А. Спиридоновой принял решение в интересах русской и мировой революции положить конец мирной передышке, организовав с этой целью ряд терактов «в отношении виднейших представителей германского империализма». Таким способом ЦК хотел сорвать Брестский мир.

6 июля левые эсеры Я. Г. Блюмкин и Н. А. Андреев убили германского посла в Москве В. Мирбаха, после чего руководители ПЛСР укрылись в штабе отряда ВЧК, которым командовал член партии Д Попов. М. Спиридонова и Л. Голубовский объявили на съезде Советов об ответственности своей партии за убийство Мирбаха. Тогда большевики арестовали всю левоэсеровскую фракцию съезда (350 человек).

В свою очередь левые эсеры арестовали руководителя ВЧК Ф. Э. Дзержинского и председателя Моссовета П. Смидовича, заняли здание Центрального телеграфа. Но никаких дальнейших действий не предприняли. Они не собирались осуществлять переворот. Большевики среагировали молниеносно. Отряд Попова был окружён, здание обстреляно и захвачено специальными частями латышей и венгров. Затем большевики развернули решительное наступление против ПЛСР в ряде регионов страны.

Вот что писал о событиях 6 июля один из активных участников оппозиционного большевикам движения Уполномоченных фабрик и заводов меньшевик А. Н. Смирнов: «В Москве на это выступление рабочий класс, ни широкий обыватель никак не реагировал. В рабочих кварталах обычная жизнь никаким движением не нарушалась. Единственно, что в этот день было нового в рабочем районе, так это усиленные патрули красноармейцев, и они очень обращали на себя внимание рабочих, потому что сплошь состояли из китайцев и латышей, В центре города все бульвары были заполнены публикой, которая никакого внимания не обращала на происходящее. Чем всё это объяснить — не знаю. То ли борющиеся фракции так оторвались населения, что даже кровавое столкновение ничего не вызывает населения, или Москва своеобразна и не похожа на Петроград».

Столкновения с правительственными войсками вспыхивали и при разоружении левоэсеровских дружин в Петрограде, Витебске, Орше, Владимире и других городах. Неудачное восстание против большевиков поднял близкий к левым эсерам командующий Восточным фронтом М. Муравьёв. Власти постановили исключить левых эсеров, оставшихся верными своему ЦК, из состава Советов. ПЛСР оказалась фактически вне закона. Партия, в которой состояло свыше 200 тыс. человек, в результате этих событий была буквально парализована. Отдельные группы левых эсеров начали переходить на сторону большевиков. Другие создали новые политические партии промежуточного типа. Некоторые левоэсеровские организации попытались заново собрать партию, и это им удалось. Впоследствии левые эсеры подполья принимали участие в различных крестьянских антибольшевистских выступлениях. Другие группы действовали легально, подвергая режим лишь словесной критике. Однако восстановить былое влияние в массах левые эсеры уже не могли.

Похожие темы